Katya Kalashnikova (ketiiiiiiii) wrote,
Katya Kalashnikova
ketiiiiiiii

Современные мифы

Когда мы слышим слово «миф», мы представляем себе что-то в первую очередь греческое, или не греческое, но главное — древнее. Однако миф — совсем не свойство древнего мира, не продукт архаического мышления, который в надлежащий черед сменили философия и наука.

Наука и философия появились как критика мифа, но не вытеснили его, они теперь существуют параллельно с мифом.

Александр Македонский — абсолютно исторический персонаж. Но в мифологии новогреческих моряков — он властитель мира, супруг морской владычицы Горгоны-Пречистой. Горгона-Пречистая (Горгона-Панагья) встает из моря, останавливает корабль и спрашивает: «Жив ли Александр Великий?». И надо отвечать, что «Живет-здравствует и над миром царствует», а то потопят.

Но ведь и маршал Жуков, и другое «Имя победы» уже не совсем исторический персонаж, он уже на полпути.

Наш мир населен от Тартара до Олимпа мифическими персонажами. Мы живем в окружении мифических народов. Раньше были листригоны и феаки, амазонки и циклопы, псоглавцы и т.д. Сейчас же на Западе живут страшные пиндосы, которые во все лезут и всем правят. С юга надвигаются грозные хачи и чурки. По-прежнему существует хотя слабеющий и вымирающий, но крайне влиятельный народ — жидомасоны. По миру рассеяны злобные либерасты — этих особенно много в Европе, но они умудрились тайно поработить весь мир. Своеобразный безбрачный однополый народ вроде амазонок скоро захватит землю — это народ геев (пидорасов).

Среди тех, кто им противостоит, выделяются статью и голубизной глаз мифические славянороссы.

Есть ли возможность преодолеть миф, чтобы постараться увидеть вещь такой, какая она есть. Эта возможность не всегда совпадает с желанием. Чаще она ему противоречит. Человеку в мифе уютно. Можно сказать, что миф — родной, родительский дом человеческого разума, который ему не хочется покидать.

Для науки и для философии важное требование — непротиворечивость. Научное, философское, рациональное познание, если видит в предметах противоречие, старается их разрешить, обойти, снять. Истина, точное знание должны быть по возможности непротиворечивыми.

А у мифа нет такой задачи. Греки знали, что Гея спрятала новорожденного Зевса от пожирающего детей Урана в горной пещере. Но этих пещер было несколько. Критяне показывали Идейскую пещеру, эта версия была самой популярной, но в Аркадии показывали свою пещеру, а в Малой Азии — свою. И была еще пещера на Наксосе. Вместо того чтобы возмутиться и задаться вопросом, кто из жрецов врет, грек поклонялся всем: оказавшись на Крите — критскому вертепу Зевса, в Аркадии — аркадскому, в Малой Азии — малоазийскому.

Мифологическое сознание может отбрасывать даже и собственный жизненный, визуальный, непосредственный опыт. Его носители ездят за границу и сплошь и рядом видят целующихся, обнимающихся, держащихся за руки мужчин и женщин и весело играющих детей, но по приезде домой мифологическое сознание как ни в чем не бывало соглашается, что да, только у нас мужчины продолжают любить женщин, только у нас не разучились детопроизводству и т.д.

Или вот недавний важный пример: революции в арабских странах устроил мифический народ америкосов — не сомневается мифологическое сознание.
Мифологическое сознание, однако, совершенно игнорирует вопрос, почему же америкосы начали революции у своих союзников? В самом деле, режимы и в Тунисе, и в Египте давным-давно числились в разряде прозападных и дружественных (оба имели соглашение об ассоциации с ЕС, на которую так уповает Украина). А те ближневосточные режимы, которые американцы (америкосы) действительно хотели бы свалить — в Сирии и в Иране, — один сопротивляется и имеет шансы выстоять, другой и вовсе стоит как ни в чем не бывало.

Арабские революции делались, конечно же, из-за ближневосточной нефти — снова уверено мифологическое сознание. Но вопрос, зачем, чтобы добраться до нефти, менять режимы в странах, где нефти нет, несущественен для мифологического сознания. Да, америкосы свергают своих друзей ради нефти там, где ее нет. А Зевс родился в трех местах. Ну и что?

Набор мифов даже не сильно отличается от древнего. Есть, значит, мифические народы. И всерьез рассказывают о Святой Руси — совершенно мифологической сущности.

В самом деле, кто и когда объявил Русь святой? Где акты на этот счет какого-нибудь вселенского собора? Да хоть бы и поместного. Где хотя бы частные мнения отцов церкви? Смотрим историю словоупотребления и видим: а это Русь сама себя так назвала. Устами патриотически настроенных ораторов Средневековья и публицистов Нового времени.
Можно, конечно, сказать, что святая Русь — это потому, что она хочет быть святой. Это, как говорили немецкие философы, — не данность, а заданность.

Еще Владимир Соловьев заметил, Англия охотно величает себя «старой», Германия — «ученой», Франция — «прекрасной», Испания — «благородной», а Русь — «святой». В общем, гишпанским языком — с Богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятелем, италианским — с женским полом говорить прилично. Но с Богом, отвечают нам, теперь прилично только по-русски. Носители гишпанского и прочих забыли, что такое подлинно христианские ценности, а мы их одни за всех тут отстаиваем.

Если посмотреть, какие страны высказывают претензию на особую духовность, то это обычно те, которые подотстали от своего окружения экономически и вообще — по части, допустим, достоинства гражданина, всяких его прав и свобод. Сейчас это, например, кроме нас, Иран, ну и в целом исламский мир. А лет 100—150 назад в Европе Германия отстала от конкурентов, Англии и Франции, и пошли разговоры: у этих — холодный галльский ум, английский меркантилизм, служба золотому тельцу на фабриках, а у нас — чистый германский дух, здоровый крестьянин, «Волшебный рог мальчика» и философия. Философия с музыкой действительно удались, но в остальном долго пришлось помучиться.

Миф о святости и особой духовности собственного народа напрямую происходит из мифа о собственной уникальности: нет такой другой страны-народа-земли. Не в том смысле, что мы не похожи на других, все страны, как и все люди, не похожи друг на друга. А в том, что мы не похожи на саму их непохожесть — вообще другая мерка. Непохожесть не как краска среди других красок а как цветное на сером.
«История России в ХХ веке, — говорил в интервью член Академии российского телевидения Борис Корчевников, — это картины, которые не проживала ни одна нация ни разу за всю историю. Это, кстати, делает неуместными любые сравнения нас с кем-то еще.

Вы видели страну, пережившую только за один век семь войн, три революции, четыре политических режима, вырезание всей элиты общества и геноцид населения численностью с современную Германию? Прибавьте к этому наш не везде пригодный для жизни климат и его разницу на территории страны, размеры, геополитическое положение, ресурсы, самую большую границу в мире с самым большим числом сопредельных государств, девять часовых поясов, слабую расселенность в части страны... Это все вещи, что делают управление такой державой очень сложным, а всякое потрясение — чрезвычайно разрушительным».

Октябрьская революция — главное событие ХХ века, учили нас в школе. Нам кажется, что ничего подобного никто в мире не переживал. Хотя одних революций в мире в 1917 году и окрестностях было с десяток: у нас, в Китае, в Иране, в Мексике и Германии, в Австро-Венгрии, на обломках Османской империи. Во всех странах с задержавшимся развитием — когда страна одной ногой встречает рассвет Возрождения, включилась в глобальную экономику и интеллектуальную работу, а другой — завязла еще где-то там, в Средневековье. Ну и скажите, не вообще, а вот прямо сейчас, исходя из текущей политической и экономической ситуации: какая революция важнее для мира — наша или китайская?

Ведь в обычной-то жизни никто же не говорит в здравом уме: моя ангина — с самым красным горлом, мой кашель — самый глубокий и самый сухой (мокрый, ненужное зачеркнуть), мой аппендицит — самый извилистый и гнойный. Никто так не горел, не простужался, не терял работу, не промокал, не проголодался, как мы. Наш глад — самый голодный, наш трус — самый трясучий, нашествие иноплеменников на нас — самое иноплеменное.

Однако если чужой холеры, потопа, голода не замечаешь, это не значит, что их не было. И уж точно любой медик в ответ на фразу: «доктор, неуместно сравнивать мою холеру с какой-либо другой» заодно с обычными снадобьями пропишет поход в скорбный дом и будет совершенно прав с чисто медицинской точки зрения.

Вы видели страну, которая построила утонченную культуру, создала великую поэзию и живопись, остановила нашествие монголов, потом вошла в период внутренней смуты, и вот хищные западные державы уже строили планы на ее землю, но она смогла подняться под руководством сильного императора-реформатора, стала лидером в своей части мира, первой среди окрестных народов бросила вызов надменной западной колониальной державе и победила, пережила за сто лет несколько войн, включая гражданскую, поражение, разрушение большинства городов, унижение иностранной оккупацией, но выстояла, поднялась, стала второй экономикой мира и обеспечила своему народу один из самых высоких на земле уровней жизни. И все — несмотря на то, что страна с огромным населением находится на нескольких небольших островах в самой сейсмоопасной зоне планеты, ее городам постоянно угрожают землетрясения, вулканы и цунами, но они восстают снова и снова, и она — единственная во всем мире — пережила ужас атомных бомбардировок. История Японии — это картины, которые не проживала ни одна нация за всю историю.

Похожий ряд можно построить буквально про любой народ, не вчера зашедший в историю. Но это еще должно в голову прийти. Это рациональное сознание всерьез увлечено компаративистикой, это ему приходит в голову сопоставить свое и чужое на равных. А мифологическое сознание выделяет своих в особую группу, не нуждаясь в обосновании. Общим не измерить.
И производит на свет свои, особенные, мифологические общинные критерии добра и зла.

В мире есть добро и есть зло: как отличить, где граница? Рефлексирующее рациональное сознание уже на ранних этапах, при переходе от мифа к философии, отвечает: это сложный вопрос, границы не всегда сразу заметны, не всегда точны, вот вам этика — Никомахова, стоическая, эпикурейская, такая, сякая.

Мифологическое родоплеменное сознание отвечает иначе. В мире есть добро и зло, как отличить? Ясно как: свои — добро, чужие — зло. Если свой совершает зло, мы этого не замечаем. Если невозможно не заметить, значит, своего подставили чужие. Подбросили, чтобы запутать следы. Чтобы наговорить и опорочить всех нас. Сами же себя взорвали, подстрелили, высекли. Если совершено зло и выглядит так, будто оно — от своих, значит, чужой натворил, а нашего оболгал. Общинное родовое мифологическое сознание — оно же и самое конспирологическое на свете.

С чего началась критика мифа? Как он вообще устроен?
Вот этот предмет — священен, его не трожь. Вот это сказать нельзя, а то беда. Солнце впадает в Каспийское море, там ночует и возвращается по молитвам наших жрецов. Хочешь сына — пройди вот между теми двумя березами на холме, так испокон веков, так предки наши делали, а если все равно дочь — значит, оказался недостоин, или у богов на тебя другие планы, или судьба, от которой не уйдешь (половина ведь греческой мифологии об этом), а березы ни при чем. Противоречий нет, есть априорное коллективное знание, неразрывно связанное с сакральным предметом и ритуалом.

И вот пришла философия и сказала: за Зевса ответишь. Что это он в трех местах родился, а еще одновременно жив и умер? Начинается критика мифа. Прошел между березами — сына нет, принес Асклепию петуха — не выздоровел, соткали Афине пеплос — все рано проиграли войну.

Нам кажется — это ранняя, юная ступень рационального мышления, давняя, пройденная еще в древности. Но, как и с мифом, это не так. Как и с мифом, так и здесь — все фазы, все стадии мышления существуют одновременно. И у нас отвечают — все, что мы видим, все события, все факты — это все иллюзия, а в изнанке мира есть его настоящее архэ, настоящий первоэлемент.

Все есть доллар. Или все есть нефть. Или все есть Госдеп. Или все есть Путин. Это вот как четыре стихии древней физики — земля, вода, воздух, огонь. И видно, что древнейшее никуда не делось. Оно просто стало бытовой, кухонной, дворовой философией истории. Спустилось из кабинетов ученых на лавочку у подъезда, вернее, на интернет-лавочку у интернет-подъезда.

Конспирология — главная религия, главное мифологическое направление современного сознания. Конспирология, конечно, делает мир завершенным и уютным — даже там, где она дает совершенно фантастические объяснения. Конспирологические версии любит техническая интеллигенция. Поскольку в техническом мире «все по чертежам», происходит перенос этих «чертежей» на мировые события. Нельзя найти в лесу самопроизвольно собравшийся айфон.

Но история — это не производство. История — это много чего, в том числе биология, метеорология, психология. Самопроизвольно собравшегося айфона не бывает, а вот беспричинно возникшая любовь, подчиняющаяся таким тонким механизмам, про которые мы даже не знаем, — бывает.

Парадоксальным образом мир, где тайные силы планируют ужасные вещи и всех обманывают, оказывается для них более приемлемым, чем мир, где в результате каких-то спонтанных событий происходят какие-то исторически важные вещи.

Источник
Subscribe
promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments