?

Log in

No account? Create an account

ketiiiiiiii


Иммиграционный консультант


Приходи, Ванька, приходи! Или Судьба человека (наши дни)
ketiiiiiiii
Недавно я поместила здесь трогательный рассказ про американского таксиста, а сегодня хочу рассказать не менее трогательную историю про русского механика.

Вчера мы с моим хорошим приятелем ездили в сервис, он помогал мне отогнать машину, и как всегда вместе с ним был Ванька. Ваньку Ольга и Серега усыновили 4 года назад крохотным комочком. С тех пор Серега и таскает его везде с собой...Серега высокий и очень спокойный, правильный мужик, Ванька маленький и беспокойный, или как сейчас говорят...гипер (гиперактивный), он не может долго дома находится, все крушит, орет и бьется - просится на волю, в пампасы...

В пампасах Ванька обычно атакует Серегу вопросами, типа почему дождь мокрый, а трава зеленая. Серега обстоятельно объясняет...Ванькины вопросы отвлекают Серегу от мыслей, которыми постоянно забита его голова...От мыслей о том как прокормить 4-х детей, которые разными путями попали в Серегин дом, как обучить их, вылечить, поставить на ноги...как перестать переживать из за Ванькиного "нарушения привязанности" Не знаете что это такое? А вот Серега переживает...

Навстречу выходит Мефодевич, мастер сервиса, хороший мужик, по определению Сереги, правильный. Здоровается с Серегой за руку, а перед Ванькой присаживается на колени :" Привет, Ваня!"
Внезапно Ваня обнимает Мефодьича, прижимается к нему и целует, тычется в него как котенок..Мефодьич в шоке замирает: "Ты чего , малыш?" Серега закуривает (хотя в сервисе и нельзя)

Это называется "нарушении привязанности". Мефодич не знает, что Ванька ведет себя так со всеми, кто проявляет к нему хоть какое то внимание, с продавцами в магазине, с пассажирами в метро и т.д.

"Мефодич, -шепчет Ваня, -я кушать хочу! У тебя хлеб есть?"
"Конечно, малыш,-отвечает Мефодич"
"А мне хлеб нельзя, -горестно отвечает Ваня, -и поднимает ладошки к груди, скрещивая их"
"Нельзя ему хлеб, Мефодич", подтверждает Серега, болеет от от него..."
"Так может молочка налить,- вскрикивает механик,- у нас деревенское есть!"
" И молоко нельзя",-вздыхает Серега...
"Нельзя молоко мне, Мефодьич", шепчет Ванька,-совсем нельзя!

У Ваньки удалена часть кишечника, поэтому он питается только специальной пищей из баночек...

"Виш, как, Ванька!-и дать то тебе нечего!"

"Мефодич, а чего это ты, плачешь чтоли ?"
"Да, нет Ванька,-Мефодич отворачивается, что то в глаз мне попало!"
"Ты приходи, Ванюш! Хорошо? Поможешь нам подкрутить чего!"

Серега прощается, берет Ваньку на руки и они уходят.
Мефодич шепчет мне "Славный парень!"
"Да, отвечаю я, смотря на Серегину широкую спину, из-за которой Ванька машет мне, славный..."

Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут считать мелочью ..."

promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.

Инфа от Невзорова! 146%
ketiiiiiiii
Источник

Мы слышим плач толстых министров, черносотенцев и филологических дам — они очень сожалеют, что дети не читают.

Никто не задался вопросом: а что, собственно говоря, этим детям читать? Классику? А почему ее надо читать? Почему надо употреблять продукт, у которого явно закончился срок годности? Почему до сих пор никто не хочет называть вещи своими именами?

Богоискательская истерика Достоевского имеет к сегодняшнему дню такое же отношение, как шумерские глиняные таблички. Пафосное, мучительное, многословное фэнтези Толстого о войне 1812 тоже свое отжило. В этом жанре появились образцы и поинтереснее. Тема многолетних предсовокупительных терзаний самок в кринолинах тоже сегодня особого интереса не представляет.

Конечно, существуют какие-то максимально влиятельные образцы культуры. В трилогии Толкиена современная литература сварилась, как в котле. Но Толкиен не сильно пропагандируется, потому что все боятся простой и очевидной аналогии с Мордором.

1346687630_aleksandr-nevzorov1

Как сказал классик, духовность — это газ, который выделяют попы из разных бородатых отверстий. И это очень точно сказано, особенно сегодня. Вообще, что такое сегодня духовность? Духовность — это не знание астрономии и астрофизики, это полное невежество в вопросах молекулярной биологии, физиологии, структурной геологии. Следующий этап культа духовности — аттракционы типа наполнения бассейнов гноем Иова Многострадального и коллективных заплывов в нем. Тоже очень духовненько.

Нет, наверно, в мире литературы, столь же агрессивной и дидактичной, как русская. Когда-то она была очень актуальной, отчего сегодня особенно бессмысленна, потому что языковая и мировоззренческая картина мира сменилась полностью. Вся русская литература имеет отчетливый, навязчивый, великодержавный подтекст с культом солдафонов. Есть ли в этом хотя бы воспитательный эффект? Он нулевой. Сегодня это особенно хорошо заметно.

Вскормленные романтизмом усатые мальчики в Славянске некрасиво прячутся в библиотеках, прачечных и за всяких торговцев крыжовником. Вместо того, чтобы выйти в чисто поле и принять там бой с украинской армией, не подвергая риску мирное, офигевшее население. Они же прячутся в жилых кварталах, как какие-нибудь сирийцы, которые никогда не читали Бердяева или Хомякова. Выглядит это все предельно паскудно. Можно подумать, что на юго-востоке Украины мало больших свекольных или картофельных полей должной гектарности, где можно было бы разгромить украинскую армию. В такой ситуации, конечно, можно погибнуть. Но если эти имперские мальчики являются теми, за кого себя выдают, то такой пустяк их смущать не должен. Там, кстати говоря, все эти колорадские аксессуары смотрелись бы лучше, чем в подворотнях.

Конечно, у русской литературы до сих пор есть фанаты. Достоевский из могилы весьма успешно дергает за ниточки даже самого Милонова, не говоря уже о его мелких подражателях типа Проханова, Дугина, Холмогорова и других черносотенцев. Эти персонажи, конечно, симпатичны, но они на вряд ли обеспечат русской литературе вторую жизнь.

Все наши архаисты переходят на административный крик, и всю эту милую макулатуру XIX века окончательно хоронят, потому что они превращают Пушкиных, Толстых и Достоевских в личного врага каждого школьника.

Вообще, эта имперская идеология тащит на себе безумный культ старья и нелепых, корявых, антисанитарных артефактов. Считается, чем больше будет Россия похожа на лавку старьевщика, тем она будет величественнее и страшнее. А того, кто пытается произвести уборку, выкинуть всякое гнилье, затхлости и заплесневелости, почему-то называют русофобом. Хотя самые страшные враги России — это черносотенцы.

И еще одна важная заметочка по поводу чтения, касающаяся скорее современной литературы.

Мы видим, как ломанулись писатели в православие. Очень трудно найти столь же благочестивую публику, как писатели. Они воодушевились продажами милого, но блеклого пропагандистского чтива Тихона Шевкунова, и поняли: совершенно не важно, какая книжка, а важно, через сколько торговых точек она распространяется. Если получить вожделенный гриф патриархии, то книжку можно продавать через десятки тысяч свечных лавок при каждой церкви.

С другой стороны, есть всякие Задорновы, которые всерьез говорят о том, какие американцы тупые. Задорнов хороший сатирик, и если он хотел рассмешить, то у него получилось. Давайте сравним количество нобелевских лауреатов. В России — 23 лауреата, а в тупой Америке — 356.

Дети отказываются читать, и они в этом совершенно правы, и надо им в этом помогать. Устами младенца глаголет истина. Не надо заставлять детей читать. Надо признаться, что читать им в общем нечего.