Katya Kalashnikova (ketiiiiiiii) wrote,
Katya Kalashnikova
ketiiiiiiii

Они сканируют нас

Я помнил, что на неделе мы купили в магазине грецкие орехи, и хотел добавить их в овсянку. Я окликнул жену и спросил ее, куда она их убрала. В этот момент она умывалась в ванной, из крана бежала вода, и она не услышала меня – ответа не было. Я нашел пакет с орехами без ее помощи и кинул горсть в миску с кашей. Мой телефон заряжался на стойке. Заскучав, я взял его в руки, чтобы проверить приложение, которое по беспроводной связи загружает данные с фитнес-браслета, который я начал носить месяцем раньше. Я увидел, что проспал прошлой ночью почти восемь часов, но лишь два из них пришлись на «глубокий сон». Я увидел, что прошел ровно 30% из запланированных на сегодня 13 тысяч шагов. А затем я заметил в окошке, предназначенном для разнообразных советов по здоровью, сообщение. Там было написано: «Грецкие орехи». Приложение советовало мне есть побольше грецких орехов.

Не более чем совпадение, случайность. Тем не менее это заставило меня посмотреть на браслет, а затем и на телефон совершенно новой модели со многими неизвестными мне и непроверенными возможностями. Могло ли случиться так, что аппарат подхватил слова через микрофон, а затем каким-то образом передал их моему браслету, который, в свою очередь, просигнализировал приложению?

Эти устройства общались между собой за моей спиной – я знал, что так произойдет, когда я синхронизировал их, но ни с того ни с сего их отношения стали вызывать у меня опасения. С кем еще они разговаривали и о чем? Что происходило с их разговорами? Были ли они временно заархивированы, немедленно удалены или навсегда записаны в облако, эту призрачную сущность со слишком обезоруживающим названием?

На дворе стояла зима 2013 года, и эти «ореховые истории» происходили все чаще – каждый раз, выходя онлайн, я получал маленькие неприятные тычки откуда-то оттуда. Однажды прошлым летом я отправился на встречу с другом в художественной галерее в Голливуде. Это был мой первый визит в галерею за долгие годы. На следующее утро в папке «Входящие» я обнаружил несколько спам-писем, призывающих меня вложить деньги в искусство. Ну, с этим было просто: я сам вбил название галереи в Google Maps.

Еще одной простой для решения загадкой был поток приглашений в центры по реабилитации наркоманов и алкоголиков, которые я начал получать после того, как проверил в интернете расписание встреч «Анонимных алкоголиков» в районе Лос-Анджелеса. Так как членство в «АА» предположительно является конфиденциальной информацией, эти электронные письма бесили меня. Их нахальный, панибратский тон раздражал. Не устал ли я от своих страданий и безнадежности? Разве я не доставил достаточно уже боли своим родным и близким?

Некоторые из приводящих меня в смущение напоминаний объяснить было сложнее. Например, на моей странице в фейсбуке под заголовком «Люди, которых вы можете знать» появился калифорнийский музыкант, с которым я шесть или семь раз виделся на встречах «АА», проходивших в частном доме. В соответствии с традициями сообщества он не представлялся по фамилии и не спрашивал о моей. Насколько я знал, у нас был лишь один общий друг, любящий уединение престарелый писатель, который вообще избегал компьютеров. Я покопался на каких-то форумах и узнал, что, забив мой номер в адресную книгу своего смартфона, музыкант, вероятно, запустил программу, которая и опубликовала его полное имя и фотографию на моей странице.

Было еще и очень странное телепатическое вторжение. Однажды вечером, примерно за год до того, как мой телефон посоветовал мне есть больше грецких орехов, я занимался поиском информации о современном шпионаже для книги, которую думал написать. В процессе я наткнулся на жутковатое видео с YouTube. Это была запись с камер безопасности ближневосточного отеля, где агенты, работавшие, как считалось, на Израиль, предположительно убили высокого чина из ХАМАС. Я наблюдал, как агенты караулили объект нападения, которого они, судя по всему, убили в его собственном номере, вне доступа камер, и как они вновь появились в коридоре и невозмутимо вызвали лифт.

Так как одним из агентов была женщина, я забил в поисковую строку браузера следующие слова: техники соблазнения «Моссада». Спустя несколько минут браузер показал мне рекламу Ashley Madison, онлайн-службы знакомств для желающих изменить своим супругам, которую спустя некоторое время взломали, разоблачив десятки миллионов доверчивых изменщиков, поделившихся своей информацией с сайтом. Когда я попытался вновь посмотреть кадры с гостиничных камер, мне показали рекламный ролик, продвигающий услуги адвоката по разводам, работающего в районе Санта-Моника, всего в нескольких милях от квартиры в Малибу, куда я сбегал из холодной Монтаны в зимние месяцы.

Супружеская измена, развод. Я видел во всем этом алгоритм, и этот алгоритм мне очень не нравился, так как незадолго до этого я как раз обручился со своей будущей женой. Очевидным образом, какой-то бессердечный алгоритм держал пари против моей готовящейся свадьбы и предлагал мне досрочный выход из ситуации. Неужели, напечатав в поисковой строке слово «соблазнение», я стал в глазах машины мерзавцем? Или же формула была более изощренной?

Возможно ли, что другие действия, предпринятые мною онлайн за последние недели: изучение путеводителя по Берлину, приценка к кабриолету Porsche, виртуальная открытка ко дню рождения, отправленная бывшей девушке, – указывали на страстные желания и разочарования, в которых я не мог признаться самому себе? Когда спустя какое-то время я прочитал о том, что Facebook, используя искусные детективные методы, может узнать, когда двое из его пользователей влюбляются друг в друга, я задумался о том, нет ли схожих способностей у «Гугла». Я вдруг подумал о том, что поисковая система может знать о моем подсознательном больше, чем я сам, и эта возможность ставит ее в положение, когда она может не только предсказать мое поведение, но и манипулировать им.

Примерно в это же время я решил поменять свою автомобильную страховку. Я узнал, что страховая компания Progressive предлагает некоторым водителям, согласившимся установить на свои машины отслеживающее устройство под названием Snapshot, скидки. Меня поразило, что существуют люди, соглашающиеся на подобные условия. Время наедине с собой в моей машине, без наблюдения и приставаний, было для меня священно, это был акт самопричастия, и отказаться от него ради денег казалось мне ересью. Я поделился этим мнением с другом. «Не вижу особой проблемы, – ответил он. – Неужели ты делаешь в своей машине что-то, чего ты стесняешься? Честно говоря, мне кажется, ты немного параноик».

Мой друг был прав по обоим пунктам. Да, я делал в своей машине вещи, которых стеснялся (и разве это не было моим неотъемлемым правом как американца?), и да, я стал немного параноиком. Я был бы сумасшедшим, веди я себя по-другому.

Я стал вспоминать слова разных людей, которые когда то звучали дико для меня.

Мормонский староста, заявивший мне в 1975 году, когда я был еще подростком, что вскоре людям придется носить с собой «чипы» или оказаться «выброшенными с рынка».

Бывший армейский десантник, рассказавший мне в 1980-х, что «глаз в небе» может прочесть буквы и цифры на моем номерном знаке.

Моя девушка, которая в 1993 году запретила мне взять напрокат порнографическую видеокассету, мотивировав это тем, что «они все вносят в списки».

Голливудский актер, который в 2011 году отказался присоединиться ко мне на своей открытой веранде, так как он набрал лишний вес, а специалист по безопасности сообщил ему, что папарацци запускают вокруг его дома беспилотники.

Татуированный студент магистратуры, рассказавший мне примерно за год до откровений Эдварда Сноудена, поведавшего всему миру о шпионских программах типа PRISM и XKeysource, о друге своего детства, работающем на армейскую разведку. Этот друг отказывался принимать участие в оргиях, если только все гости не соглашались оставить свои телефоны в машине, лучше всего с вытащенной батарейкой, и он же признался, что шпионил за своей подружкой с помощью камеры на ее ноутбуке.

В ночь, когда я поклялся никогда больше не высмеивать подобных людей, в январе 2014 года, я стоял по колено в снегу на границе базы Национальной гвардии в городе Саратога-Спрингс, штат Юта, к югу от Солт-Лейк-Сити. Это было типичное свежепостроенное американское поселение. Над крышами висел тонкий месяц, а небо было заполнено дырявыми облаками, среди которых, присмотревшись, можно было разглядеть лицо Иисуса. На мне были темная куртка, темная шерстяная шапка и черная маска из нейлона, защищающая от мороза мое лицо.

Я приехал сюда с целью контрразведки. Я хотел увидеть вблизи и своими глазами одну из цитаделей современной слежки: недавно построенный дата-центр Агентства национальной безопасности. Я не знал, чего именно ищу, – возможно, я хотел лишь получить конкретное представление о процессе, который казался расплывчатым и фантасмагорическим даже после откровений Сноудена.

Архивы, которые АНБ обходительно называло «данными» и молча и незаметно собирало: журналы звонков, электронные письма, журналы посещений в браузере и цифровые фотоколлекции, производимые населением, предательски живущим своей обычной жизнью, – требовали осязаемого физического хранилища. Это было оно: объект стоимостью несколько миллиардов долларов, явно созданный для того, чтобы расшифровывать, анализировать и складировать не поддающиеся учету массивы информации, чье конечное предназначение было непостижимо. Считается, что Google извлекает информацию с целью всего лишь продать нам разные товары, но правительственные модели наших внутренних «я» могут быть использованы для продажи нам более странных вещей. Стратегий. Программ. Возможно, даже войн.

Я был вместе с другом по имени Дальтон Бринк, бывшим техником-специалистом по ядерному оружию ВМС США.

Мы отправились в сторону дата-центра, остановившись по пути, чтобы зайти в магазин Firestone. Работники магазина обращались с нами в соответствии с жизнерадостным, но четко прописанным сценарием, который, казалось, был результатом их осведомленности о нескольких видеокамерах, чьи объективы были направлены на прилавок. Сотрудники компании Firestone, с их улыбками и хорошими манерами, были полны той вынужденной жизнерадостности, которую я давно заметил в своей ленте фейсбука, похожей на параллельную вселенную объявлений о бракосочетаниях и поздравлений с днем рождения, родом прямо из провинциальной Америки 1950-х. И то и другое, подумалось мне, является миниатюрными версиями общества, в котором все мы вскоре будем жить – или уже живем, но еще не признались себе в этом до конца.

Было темно, когда мы наконец добрались до Саратога-Спрингс и начали искать неприметную парковку. Мы обнаружили себя в похожем на улей районе, чьи безупречные улицы и глухие переулки были названы в честь фруктов (Дынный проезд) и религиозных концепций (аллея Провидения). Над бежевыми домами возвышались шпили одинаковых новеньких мормонских церквей, скученных так тесно, что мы насчитали шесть с того места, где припарковались. Многие из домов пустовали, как будто они были построены для еще не прибывшей армии работников. У въезда в один из гаражей стояла машина, чей номерной знак заканчивался на NSA (АНБ. – Прим. перев.).


«Мне кажется, они сканирует нас», – сказал Дальтон, и что-то подсказало мне, что он прав.


Спустя еще двадцать минут утомительной прогулки сквозь снег по колено мы подошли к дата-центру ближе, чем, как я думал, нам будет позволено. Мы не знали точно, работает ли уже дата-центр, – я читал, что в зданиях, где стояли серверы, были пожары. Возможно, что в новостях говорили правду, место выглядело заброшенным. Заброшенным, как одна из Лун Юпитера, то есть неспособным к поддержанию жизни. Глядя на него с расстояния 50 метров, стоя за забором, я не чувствовал абсолютно никаких обратных сигналов: никакого гудения, никакой пульсации, никакого жужжания, никакой ауры, никаких выбросов или излучений. У этого места была сущность, но не было присутствия, как будто все его состояние было направлено внутрь себя.

Ночной дата-центр в Юте привел меня в трепет. Это был незнакомый мне трепет – меня поразил не размер, который все равно было сложно оценить, но его подавляющая обособленность. Я думал о том, что практически каждое действие, каждая реплика и сделка и каждый разговор, происходящие здесь – здесь, в мире, казавшемся столь огромным и живым, столь восхитительно сложным, – в один прекрасный день могут быть зашифрованы, сжаты и оставлены здесь, в скоплении зданий размером не больше парочки торговых центров. Внезапно потеря права на личную жизнь показалась мне малюсенькой проблемой по сравнению с более важной потерей, которую предвещало это место: потерей состояния реальности.

После почти 25 лет жизни в Монтане у меня не было недостатка в знакомствах с ожидающими апокалипсиса чудаками. Они ожидали развития весьма странных событий, и среди них можно было найти самых разных фанатиков, чудиков и хейтеров. Но, возможно, они были как канарейки в угольной шахте, необычайно чувствительные к плохим вибрациям, которые люди поспокойнее лишь только начинали ощущать на себе.







Источник
Subscribe
promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments