Katya Kalashnikova (ketiiiiiiii) wrote,
Katya Kalashnikova
ketiiiiiiii

Ольга Керенская : Я выпила свою чашу до дна…

Источник

Александр Федорович Керенский, глава Временного правительства, остался в памяти соотечественников какой-то анекдотической фигурой, в женском платье убегающей от гнева народного. На самом деле маскарад был попроще - не женское платье, а форма матроса, но это частности. Не касаясь его общественной и политической карьеры, посмотрим на его отношение к собственной семье. Мужчина, который способен оставить в опасности свою жену и детей, вообще способен на многое.

Ровно сто лет назад Ольга Керенская, жена в тот момент уже бывшего премьера Временного правительства России, бежала вместе с сыновьями Олегом и Глебом из холодного и голодного Петрограда в Усть-Сысольск и поселилась в пригородном местечке Кочпон. Она хотела одного – выжить. И хотя будущая столица Коми встретила ее не слишком гостеприимно, здесь ей и ее сыновьям удалось спастись от голодной смерти.



Александр Керенский, окончив с золотой медалью гимназию в Ташкенте, поступил на юридический факультет Петербургского университета. Там он познакомился с блестящей и очень интеллигентной семьей Барановских. Ее главой был генерал Лев Барановский. А вот дети генерала увлекались революционными идеями, коими заразили и питерского студента.

Впрочем, более, чем революцией, Саша Керенский увлекся Ольгой Барановской – красивой девушкой с короткой стрижкой и вьющимися волосами. Отец Саши – Федор Керенский, бывший директор той самой Симбирской гимназии, которую окончил будущий вождь пролетариата Владимир Ульянов,– не разрешил сыну жениться, пока тот не закончит учебу. Поэтому обвенчались Александр и Ольга только летом 1904 года. Вскоре у них родился сын Олег, а спустя два года – Глеб.

Александр Керенский сделал великолепную адвокатскую карьеру. Он участвовал в крупных политических процессах, в расследовании расстрела рабочих на Ленских золотых приисках, защищал армянских революционеров и, наконец, стал депутатом Государственной Думы. Ольга помогала мужу, как могла. В частности, именно она придумала ему знаменитую прическу «бобрик», которую он носил до конца своей жизни.

27 февраля 1917 года Керенскому позвонили из Думы и пригласили на экстренное заседание – император издал указ о ее роспуске. Александр Федорович наскоро простился с женой и детьми. С тех пор они почти не виделись. Революционная волна захлестнула Керенского и подняла на вершину государственной власти. «В бытность Керенского премьером, его жена Ольга Львовна чаще видела его на фотографиях, чем воочию. Положение «соломенной вдовы» усугубляли рассказы многочисленных доброжелателей о реальных и выдуманных романах ее столь популярного мужа», – пишет автор биографии Керенского в серии ЖЗЛ писатель Владимир Федюк.



Вокруг Керенского - развернулась настоящая истерия, ему поют панегирики, слагают в его честь оды, величают надеждой нации и рыцарем революции. "Тернист путь Керенского, но автомобиль его увит розами. Женщины бросают ему ландыши и ветки сирени, другие берут эти цветы из его рук и делят между собой как талисманы и обереги", - писал О. Леонидов в книге "Вождь свободы Керенский", изданной в 1917 году.

После большевистского переворота Александр Федорович покинул Петроград, а Ольга Львовна осталась в столице одна с сыновьями. Новая власть поначалу ею не интересовалась – большевикам просто было не до нее. А Керенская зарабатывала на жизнь, набивая табаком папиросные гильзы на продажу.

Сам Керенский за границей,
Там, где царские отбросы,
А жена его в столице
Набивает папиросы,

– такой стишок опубликовала тогда одна из петроградских газет.


Благодаря одному знакомому Ольга сумела устроиться машинисткой в петроградское отделение Центросоюза. «Моего жалования, – вспоминала позже Ольга Львовна, – хватало только на несколько фунтов хлеба или другого какого-либо продукта. Советские деньги ничего не стоили, меновая торговля шла вовсю, и из квартиры исчезали одни вещи за другими. Были проедены все портьеры. Швейная машина, шуба Александра Федоровича, продались одна за другой серебряные ложки и другие серебряные вещи – одним словом, все, что имело спрос и могло понадобиться в деревне, откуда спекулянты привозили продукты в обмен на вещи и только на вещи».


Позже Керенская написала в своих воспоминаниях, как к ней зашел один видный эсер и предложил спрятать у нее несколько мешков с пожертвованиями солдат в пользу Учредительного собрания.Вскоре знакомые сообщили ей, что ночью ожидаются повальные обыски. Ольга Львовна не нашла ничего лучшего, как спрятать опасные мешки на черной лестнице, прикрыв их рогожей. К счастью, во время обыска схрон не нашли.

С долей иронии Керенская позже вспоминала, как во время обыска «один из солдат только спросил меня, почему у нас так много портретов Керенского, и когда узнал, что это квартира его семьи, то, против ожидания, он не удвоил своего рвения при обыске, не сделался грубым, а только покачал головой и глубокомысленно сказал: «Да, бывает, бывает!» Вероятно в его уме встало имя Керенского и тот ореол, которым он был когда-то окружен, и с именем которого, наверное, у этого простого солдата было связано представление о богатой и сытой жизни. А тут в холодной, едва освещенной и уже наполовину опустошенной квартире он увидел все свидетельства бедности, полуголодного существования, и его «бывает, бывает», вероятно, резюмировало все промелькнувшие в его голове мысли о превратностях судьбы».

Вскоре Ольгу Керенскую все же арестовали и этапировали в Москву. По некоторым сведениям, ее заставили подписать некую бумагу о разводе с мужем, что она сделала с чистой совестью, поскольку семья Керенских к этому времени фактически развалилась.

Чекисты Ольгу Керенскую отпустили и разрешили жить в Петрограде. Но она уехала в незнакомый и далекий Усть-Сысольск.


Дом в Кочпоне, в котором, по одной из версий, в 1918 году жила Ольга Керенская с сыновьями, сохранился в жилом состоянии до сих пор.


В Коми край Ольгу Керенскую, ее мать Марию Васильевну Барановскую и сыновей привез питерский архитектор Александр Холопов и поселил их в Кочпоне.


В российской столице Александр Холопов стал довольно модным архитектором, но с приходом к власти большевиков заказы не поступали, и он вынужден был вернуться с семьей на малую родину, взяв с собой Ольгу Керенскую с сыновьями.

Взвалить на себя такую обузу Холопова, попросил уроженец Коми Питирим Сорокин. Он был знаком с Холоповым, поскольку оба земляка жили в Петрограде. Ну, а семью Керенского Сорокин знал хорошо, поскольку во Временном правительстве будущий знаменитый социолог занимал пост личного секретаря премьер-министра.


Дочь Холопова Ариадна Шмидт так описывает Ольгу Керенскую, с которой впервые встретилась в день отъезда на привокзальной площади: «Я увидела высокую худую женщину с бледным желтым лицом и с растрепанными волосами тусклого пепельного цвета, выбившимися из-под шляпы. Правда, глаза были красивые: большие, карие и очень тревожные и грустные… У нее был усталый, замученный вид».

В Кочпоне Ольге Керенской и ее мальчикам выделили маленькую комнату в доме самих Холоповых. Большую часть времени они возились на огороде, летом собирали грибы, ягоды и щавель. И это было не так-то просто для закоренелых горожан. Как-то в лесу им попались ложные опята. Питерская барышня не очень-то разбиралась в грибах, а потому пожарила их, съела сама и накормила сыновей. Потом знакомый врач Холопова вытаскивал «грибников» чуть ли не с того света. Но в любом случае можно сказать, что в Кочпоне петроградские беженцы не голодали.

А Олег Александрович Керенский на склоне лет вспоминал о своем пребывании в Кочпоне с теплотой. В одном из интервью радио «Свобода» он рассказывал, что там его кормили ржаными пирожками, и они за время пребывания в Усть-Сысольске не знали голода. Кроме того, у него было ружье, и он охотился на уток – впрочем, не слишком успешно. Ему в то время было 13 лет.

В в июне 1918 года первый номер газеты «Зырянская жизнь» поместил заметку о Керенских. Якобы Ольга Керенская скупает на местном рынке продукты по заоблачной стоимости, и именно поэтому местные овощи имеют столь высокую цену.

Ольга Львовна дала вполне достойный ответ, опубликованный в той же газете: «Гибнет Россия – наша родина, в борьбе изнемогают брошенные нами союзники, немцы уже готовы праздновать кровавый пир победы, а для «Зырянской жизни», конечно же, важнее, какую цену платит Керенская за продукты, причем сообщаются заведомо ложные сведения».


Незадолго до Второй мировой войны в конце 1930-х Керенский снова женился. Его женой стала англичанка, родившаяся и долго жившая в Австралии, Лидия Триттон (Lydia Ellen Tritton) . Она была значительно моложе Александра Федоровича, считалась красавицей и пользовалась большим успехом у мужчин. Ради Керенского Лидия Триттон оставила мужа, оформила развод и обвенчалась с новым избранником. Александр Федорович не уставал повторять, как он счастлив с женой.


Однако главные неприятности у Керенской и ее друзей были впереди. 29 июня в Кочпоне состоялся сход, где главным предметом обсуждения стало пребывание в деревне жителей Петрограда. Судя по этим записям, людей тревожили как такие люди как Ольга Львовна. Казалось подозрительным, что она, не будучи ссыльной, живет в деревне. Вероятно, она шпионка, и наверняка состоит в переписке со своим мужем, который ведет на этот край англичан.

В августе 1918 года, когда Ольга Керенская собиралась возвращаться в Петроград, за ней пришли чекисты.

Когда из ссылки Керенской с сыновьями удалось вернуться в Петроград, жить там было не на что. К тому же у младшего сына Глеба начался туберкулез. Ольга Львовна написала ходатайство к властям с просьбой разрешить ей выезд за границу, но получила отказ. Помог ей знакомый врач, бывший эсер Борис Соколов, сам не раз побывавший в чекистских застенках и собирающийся покинуть родину. Он достал поддельные документы на имя эстонского гражданина, его жены и двоих детей и таким образом вывез семью Керенского в независимую Эстонию. Чтобы Ольгу Львовну на границе не распознали, ей купили белокурый парик и очки.

«Нелегко мне было решиться на этот отъезд. В России я оставляла все, что мне было дорого в прошлом, кроме детей. Я ехала за границу без денег, одна с детьми, не зная даже, в какую именно страну мы едем, не имея за границей ни родных, ни друзей. Мы предполагали, что Александр Федорович живет в Англии, но того, что мы едем к нему, у меня не было и в мыслях. Наша семейная жизнь была кончена, окончательно разрушена. И я имела все основания предполагать, что А. Ф. живет за границей со своей новой семьей. Рядом с грандиозным водоворотом событий, вертевшим, коверкавшим и ломавшим Россию, рушилась, ломалась и окончательно сломалась и моя семейная жизнь. И из-под всех развалин прошлого, и личных, и общероссийских, я должна была выкарабкиваться сама, как умела, таща за собой и моих детей, иногда только хватаясь за протянутые из жалости чужие руки», – вспоминала Ольга Львовна годы спустя.

Из Эстонии Керенские перебрались сначала в Швецию, а затем в Лондон. Там Ольга Львовна встретилась наконец со своим мужем и официально развелась. Накануне гитлеровской оккупации Керенский перебрался в США, где прожил всю оставшуюся жизнь. Скончался 1 июня 1970 года в нью-йоркской больнице St. Luke’s от артериосклероза на 90-м году жизни.

Тело Керенского переправили в Лондон, где жили сыновья и бывшая супруга, и захоронили на кладбище Патни Вел (Putney Vale Cemetery and Crematorium Memorials). Там же пять лет спустя, в октябре 1975 года, была похоронена и Ольга Львовна Керенская-Барановская.


Ольга Львовна Керенская прожила 90 с лишним лет, последние годы – в семье младшего сына Глеба Александровича. Свою судьбу Ольга Керенская подытожила так: «Если бы меня спросили, жалею ли я, что мне пришлось жить в такое бурное время и оказаться выброшенной за борт жизни, я бы ответила: нет, не жалею. На мою долю выпало посетить «сей мир в его минуты роковые», я жила и живу во времена грандиозных событий. Разделяя судьбу русских, я выпила свою чашу до дна…»


А тогда, в первые годы эмиграции, Ольга Львовна в Лондоне устроилась на работу машинисткой. Своим детям она сумела дать достойное образование, они окончили частную школу, а затем и университет, став дипломированными инженерами.

Олег Александрович (1905—1984) стал инженером-мостостроителем. Под его руководством было спроектировано множество мостов в Великобритании и других странах мира, с его участием — знаменитый мост Харбор-Бридж в Сиднее и подвесной мост через пролив Босфор в Стамбуле. За выдающиеся заслуги О. А. Керенский был удостоен титула Командора Британской империи. С середины 1980-х годов каждые два года на базе Британского Института Структурной Инженерии проводятся международные научные конференции — «Керенские чтения».

Глеб Александрович (1907—1990) также трудился в качестве инженера-строителя, однако таких грандиозных успехов как старший брат не достиг.

Внук — Олег Олегович Керенский (1930—1993) — был писателем, публицистом, балетным и театральным критиком, автор книг «Мир балета» (1970), «Анна Павлова» (1973), «Новая британская драма» (1977). Был близким другом Рудольфа Нуриева. В 1981 году снялся в роли деда в американском фильме «Красные».

В настоящий момент жив младший внук Керенских, Стив Глебович, поэт и детский писатель





Могилы Александра Федоровича и Ольги Львовны Керенских на Лондонском кладбище Патни Вел.


Subscribe
promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment