Katya Kalashnikova (ketiiiiiiii) wrote,
Katya Kalashnikova
ketiiiiiiii

Categories:

Переводчики смеются...

Пишет Andrej Alempjew

В далеком 2001-м году попал я на перевод на местный трубный завод. Завод находился черт знает где, далеко за городом, а личным транспортом я на тот момент еще не располагал. Так что добираться пришлось на общественном, ходившим через раз, транспорте плюс на попутке, да потом еще минут двадцать брести по вязкой жиже пешком; стоял ноябрь, но морозец еще не схватил почву.

Прибывшим из Германии специалистом, которого я должен был сопровождать, оказался пожилой сухопарый интеллигент, родом из ГДР, что значимо в рамках рассматриваемой проблематики. В свое время он был лингвистом, трудился на кафедре славистики в одном из восточнонемецких университетов. После объединения Германии и распада Союза для славистов наступили тяжелые времена, и уважаемого доцента г-на/геноссе Мюллера вежливо попросили. Хорошо, что, будучи разносторонне развитой личностью и обладая неуемной тягой к знаниям, Ханс Мюллер параллельно с учебой на филфаке умудрился окончить факультет прикладной механики, став инженером-наладчиком промышленного оборудования. И, как показала практика, не напрасно.

В бытность свою жрецом науки Ханс активно занимался сравнениями, в особенности устойчивыми. Со временем в силу указанных причин профессиональный интерес превратился в хобби, но от этого отнюдь не пострадал.

Ханс обожал трудиться с «работягами»: механиками, шоферами, наладчиками; теми, у кого руки в машинном масле, но голова чистая и светлая. Он, как и я, давно заметил, что именно пролетарии физического труда в силу ряда причин обладают необычайно образным, красочным языком (настоящий пир духа для лингвистов).
***
Ханс, прищурившись, смотрел на только что смонтированный агрегат. Что-то ему в нем не нравилось.
- И чо щуришься, как Ленин в Октябре? – бросил Толян, самый образный и несдержанный на язык из механиков.
Глаза Ханса загорелись.
- Андрей, это устойчивое сравнение? – спросил он меня.
- Устойчивей некуда! – подтвердил я.
- А почему в Октябре? – недоумевал Ханс.
- В октябре – по старому стилю – произошла революция, - объяснил я.
- А он что, только в октябре щурился? – продолжал недоумевать Ханс.
- Нет, он 12 месяцев в году щурился, - принялся я растолковывать. – Но в октябре произошла революция.
Ханс с минуту подумал, затем махнул рукой, достал заветный блокнот и что-то в нем накарябал.

Затем присел на корточки, изо всех сил пытаясь рассмотреть, что там творится у агрегата под дном.
- Да чо ты прижопился, как блоха в скафандре! – возмутился Толян. – Сверху надо смотреть! Она сверху пердит, как тридцать два ежа!

Сразу два сравнения, потенциально устойчивых, заставили Ханса разжопиться и сместить вектор деятельности из механической плоскости в плоскость изящной словесности.
Я как смог объяснил коллеге смысл и этимологию искомых фразеологизмов. Особые затруднения вызвали ежи.
- Ежи страдают метеоризмом? – удивился Ханс.
- Да! – отрезал я и, предвосхищая следующий вопрос, добавил: - Особенно русские ежи!
- Гут! – не стал спорить Ханс. – Но почему тридцать два?
- Почему нет? Тридцать два – это много! – отреагировал я.
- А тридцать – не много? – удивился Ханс.
- Тридцать – мало! – вновь отрезал я. – А тридцать два – в самый раз.
***
В конце рабочего дня проходило совещание с местным начальством. Местное начальство – это директор завода и два его зама.
- Ну, что там с машиной? – спросил директор; с виду работяга, но в новехоньком строгом костюме и при галстуке с эффектным зажимом. Он прищурился.
- Ви сейтшас смотрите, как … Ленин в Октьябре! – интеллигентно грассируя, выдал Ханс.
Директор напрягся и почему-то посмотрел на меня. Оба зама тоже.
- Машина уше montiert,- продолжал Ханс, - но есть Mängel… Emm… - он посмотрел на меня.
- Неполадки, - подсказал я.
- Да, неподарки! – согласился Ханс и продолжил: - Ich hab da hingehockt… Как это… Прижопилься, как блеха в скафандер, но не видель нитшего. Нихрен! – добавил он для убедительности.
- Ни хрена, - автоматически поправил его один из замов.

Директор отчего-то побагровел, ослабил узел галстука, снял зажим и выразительно посмотрел на второго зама.
- Андрюх, на два слова! – вежливо-ехидно произнес тот и кивнул на дверь.
- Это не я! – возмутился я.
- Это не он! Йа зам! – гордо возразил Ханс, защищая честь и достоинство толмача.
Беседа продолжилась. Зажим, впрочем, остался лежать на столе.
- Так что за неполадки? – поинтересовался директор. Лицо его постепенно приняло нормальный, румяный оттенок.
- Дайот газ, как тридцат два йеша! – прозвучал ожидаемый ответ.
- Почему тридцать два? – искренне удивился директор; ежи вопросов не вызвали.
- Потшему нет? – парировал Ханс (гордость за способного ученика переполняла меня, как газ искомое количество представителей семейства ежовых). – Это много, oder?
- Ja! – согласился директор. Зажим для галстука был решительно убран в ящик стола. Предстояли нелегкие переговоры на стыке смежных лингвомеханических дисциплин.
Subscribe
promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments