Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Английский по скайпу

Скайп-школа GLASHA рекомендует! Английский, испанский, французский, итальянский, китайский, иврит, японский с преподавателями-носителями языка из учебных заведений Канады, Англии, США, Испании



В настоящее время у нас обучается 475 студентов из 12 стран мира разного возраста и уровня подготовки, а всего за пять лет улучшили свои разговорные навыки 1643 человек. Кто то брал краткосрочные интенсивные курсы для для решения локальных задач, например, перед поездками в англоязычные страны, выступлениям на конференциях и семинарах, кто то готовился к интервью с работодателями, 80 человек (пост обновляется!) успешно сдали тест IELTS.

Collapse )
promo ketiiiiiiii april 20, 2013 09:54 8
Buy for 100 tokens
Скайп-школа "GLASHA" приглашает на дистанционные уроки развития разговорных навыков с преподавателями из стран англосферы.

Неприличные

Источник

"Начало концерта. Выходит дирижер и вдруг видит, что первой скрипки нету на месте! Ну, он наклоняется к оркестрантам и громким шепотом спрашивает:
- Где первая скрипка???
А ему, тоже шепотом, отвечают:
- В сортире дрочит!
Дирижер кидается в сортир, вламывается в кабинку и видит: точно - сидит и дрочит.
Дирижер (возмущенно):
- И это моя первая скрипка?!? ...
Выше локоть! Мягче кисть!"


Collapse )

Интеллектуальные анекдоты от поклонников Акунина II

Источник

Один студент консерватории жалуется своему другу-сокурснику: — Вот прикинь, мне на выпускной экзамен задали сочинить какое-то музыкальное произведение, а я ничего не могу придумать. — А ты вот как сделай: возьми какое-то произведение своего преподавателя и перепиши его сзади наперед — и сдай, выдавая за свое. — Да пробовал уже: вальсы Штрауса получаются...

После посещения выставки известного художника журналист написал в газету репортаж: “Выставка могла быть и лучше”.
Оскорбленный в лучших чувствах художник потребовал письменного опровержения.
На следующий день в газете появилось: “Опровержение: выставка могла быть и хуже”.
Художник в бешенстве потребовал еще одного опровержения.
На третий день в газете: “Опровержение: выставка хуже быть не могла”.

Collapse )

Беседы с Байроном

Источник

Татьяна Григорьевна Гнедич, праправнучатая племянница переводчика «Илиады», училась в начале тридцатых годов в аспирантуре филологического факультета Ленинградского университета; занималась она английской литературой XVII века и была ею настолько увлечена, что ничего не замечала вокруг. А в это время происходили чистки, из университета прогоняли «врагов»: формалистов, социологов, дворян, буржуазных интеллигентов, уклонистов и воображаемых троцкистов.



Ее, однако, вернули к реальности, на каком-то собрании обвинив в том, что она скрывает свое дворянское происхождение. На собрании ее, конечно, не было — узнав о нем, она громко выразила недоумение: могла ли она скрывать свое дворянство? Ведь ее фамилия Гнедич; с допушкинских времен известно, что Гнедичи — дворяне старинного рода. Тогда ее исключили из университета за то, что она «кичится дворянским происхождением». Действительность была абсурдна и не скрывала этого. Единственным оружием в руках ее жертв — в сущности, беспомощных — был именно этот абсурд; он мог погубить, но мог, если повезет, спасти.

Татьяна Гнедич где-то сумела доказать, что эти два обвинения взаимоисключающие — она не скрывала и не кичилась; ее восстановили. Она преподавала, переводила английских поэтов, писала стихи акмеистического толка.

Жила она в знаменитом в Петербурге доме «собственных квартир» на Каменноостровском проспекте, 73/75. В этом огромном здании, облицованном гранитом и возвышавшемся у самых Островов, проживали ранее видные деятели российской культуры: историк Н.Ф. Платонов, литературовед В.А. Десницкий, поэт и переводчик М.Л. Лозинский.

Татьяна Григорьевна обитала здесь вдвоем с матерью в коммунальной квартире, пропахшей нафталином и лавандой, заваленной книгами и старинными фотографиями, уставленной ветхой, покрытой самоткаными ковриками мебелью.

Началась война. Всю блокаду Татьяна прожила в Ленинграде, в 1942—1943 годах работала военным переводчиком. В блокаду умерла ее мать, а Татьяна попала в Штаб партизанского движения.


Иногда от нее приходили письма соседу, Ефиму Григорьевичу Эткинду - известному филологу, историку литературы, переводчику европейской поэзии. Часто стихи, но потом она исчезла. Исчезла надолго. Никаких сведений ниоткуда не поступало. Обеспокоенный сосед пытался наводить справки, но Татьяна Гнедич как сквозь землю провалилась. Однажды он получил из Большого дома рукопись Татьяны Григорьевны.

Из Большого дома, с Литейного, из ЧК или ГПУ.) Что же это? Это оказалось — переводом поэмы Байрона «Дон Жуан». Полный перевод. Понимаете? Полный. Октавами, прекрасными классическими октавами. Все семнадцать тысяч строк. Огромный том первоклассных стихов. И знаете, зачем они ему поэму прислали? На отзыв. Большому дому понадобился его отзыв на перевод «Дон Жуана» Байрона».

Эткинд был ошеломлен, ведь он не знал, что Гнедич арестована. За что? Хотя в те годы «за что» не спрашивали.

Откуда же взялся «Дон Жуан»? Перевод Гнедич был феноменален. Отзыв Ефим Григорьевич написал, может быть, он где то хранится в архивах теперешнего ФСБ.

Прошло восемь лет. Однажды в дверь Эткинда раздалось три звонка — за дверью стояла Татьяна Григорьевна Гнедич, еще более старообразная, чем прежде, в ватнике, с узелком в руке.


Когда Ефим Григорьевич повесил ватник в общей прихожей, многочисленные жильцы квартиры подняли скандал: смрад, исходивший от него, был невыносим; да и то сказать — «фуфайка», как называла этот предмет Татьяна Григорьевна, впитала в себя тюремные запахи от Ленинграда до Воркуты. Пришлось ее выбросить; другой не было, купить было нечего, и они выходили из дому по очереди.

Татьяна Григорьевна все больше сидела за машинкой: перепечатывала своего «Дон Жуана». Вот как он возник. Гнедич арестовали перед самым концом войны, в 1944 году.

Будто бы она по просьбе какого-то английского дипломата перевела для публикации в Лондоне поэму Веры Инбер «Пулковский меридиан» — английскими октавами. Он, прочитав, сказал: «Вот бы вам поработать у нас — как много вы могли бы сделать для русско-британских культурных связей!»

Ее судили — в ту пору было уже принято «судить» — и приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению «в измене советской родине» — девятнадцатая статья, означавшая неосуществленное намерение.

После суда она сидела на Шпалерной, в общей камере, довольно многолюдной, и ожидала отправки в лагерь. Однажды ее вызвал к себе последний из ее следователей и спросил: «Почему вы не пользуетесь библиотекой? У нас много книг, вы имеете право…» Гнедич ответила: «Я занята, мне некогда». — «Некогда? — переспросил он, не слишком, впрочем, удивляясь (он уже понял, что его подопечная отличается, мягко говоря, странностями). — Чем же вы так заняты?» — «Перевожу. — И уточнила: — Поэму Байрона».

Следователь оказался грамотным; он знал, что собой представляет «Дон Жуан». «У вас есть книга?» — спросил он. Гнедич ответила: «Я перевожу наизусть». Он удивился еще больше: «Как же вы запоминаете окончательный вариант?» — спросил он, проявив неожиданное понимание сути дела. «Вы правы, — сказала Гнедич, — это и есть самое трудное. Если бы я могла, наконец, записать то, что уже сделано… К тому же я подхожу к концу. Больше не помню».

Следователь дал Гнедич листок бумаги и сказал: «Напишите здесь все, что вы перевели, — завтра погляжу».Collapse )

что мы знаем о жене Диккенса ?

Источник

Диккенс критиковал свою жену - она слишком полная. Оттого, что ест много жирной пищи и все на диване лежит. Она глупая, и не о чем разговаривать. Детям мало внимания уделяет. И с психикой у неё неладно: припадки ревности и слезы на ровном месте. И великий, мой любимый писатель, написал публичное письмо о своей жене - с критикой. И читатели сочувствовали гению. А я весь день думаю: немудрено растолстеть, если за 12 лет родишь 10 детей. Троих похоронишь. Будешь тут лежать на диване без сил. И трудно десятерым детям, мужу, родственникам и гостям уделить много внимания… И покажешься глупой и неуклюжей, хотя вот в Америку на страшном пароходе она с мужем плавала и детей храбро рожала. И с психикой - и мы бы заплакали, если бы по ошибке домой доставили браслет, который муж купил юной актрисе…



В этой актрисе и было все дело - жена постарела и расплылась. А девушке было 18 лет. Вот и всё. Не в жене было дело. Collapse )

Заработал АТИЛЛА, придуманный Вадимом Шефнером.

Когда то писатель Вадим Шефнер придумал АТИЛЛУ, Автоматически Творящий Импульсный Логический Литературный Агрегат, с помощью которого, его герой Красотухин, надеялся создать поэзо-прозо-драматическую эпопею, которая прославила бы его в веках.

Первое творение Агрегата звучало примерно так:
Кот и малютки
Здравствуй, здравствуй, кот Василий,
Как идут у вас дела?
Дети козлика спросили…
Зарыдала камбала.
И малюткам кот ответил,
Потрясая бородой:
– Отправляйтесь в школу, дети!..
Окунь плачет под водой.

Правда, АТИЛЛА немного спутал кота с козлом. Но в строке «окунь плачет под водой» было нечто высокотрагедийное...



Писатель-фантаст Сергей Лукьяненко, не только пишет об инновационных технологиях завтрашнего дня в своих книгах, но и уже использует их в своей работе. Рассказ "Дурной договор" был написан в соавторстве с нейросетью компании "Яндекс", опираясь на стиль Николая Гоголя и его "Вечеров на хуторе близ Диканьки".

Collapse )

Любовный треугольник Стефана Цвейга

Источник

А началось все с улыбки.



Она сидела в маленьком венском кафе, и ей улыбнулся, дерзко и нежно, стройный, щегольски одетый незнакомец с ровно подстриженными усиками, в модном пенсне.



И она, Фредерика Мария, урожденная Бургер, жена добропорядочного кайзеровского чиновника фон Винтерница, примерная мать двух дочерей, серьезная дама, пробующая себя в литературе, вдруг поняла смысл странного выражения «томление сердца».

Collapse )

Предательство

Источник

Мне легче снести ножевой удар врага, чем булавочный укол от друга, -писал Гюго, на долю которого, видимо, выпало немало этих булавочных уколов. На вражду чужих людей мы действительно реагируем легче, чем на подлость тех близких, кому мы доверились.

Потрясение от предательства всегда бывает чудовищным: не случайно по шкале стрессов измена (в широком смысле слова) переживается человеком тяжелее, чем смерть.

Уж на что жесток и свиреп был царь Иван Грозный, и тот до конца жизни слал письма с проклятиями убежавшему от него бывшему другу — князю Курбскому. Даже душа кровопийцы-царя не смогла смириться с бегством близкого человека; все строчил он длинные послания, в которых «паще кала гной» было наиболее мягким выражением.

Collapse )

«Сижу на нарах, как король на именинах»

Источник

Сегодня в Петербурге умер прекрасный русский поэт Глеб Горбовский. Ему было 87 лет.



Его любили и Рубцов, и Бродский. Он прожил насыщенную жизнь . Сын репрессированных учителей русского языка и литературы из Ленинграда, чудом уцелевший в блокаду, после войны скитался по детдомам. Попал в колонию для несовершеннолетних преступников, откуда бежал. Стихи писать начал в шестнадцать лет, в армии писал песни. Его лирический голос был негромок и нежен. Первая книга стихов у начинающего автора вышла в 1960 году. Член СП СССР с 1963 года. С 1974 года пишет также прозу. Написал либретто оперетты «Гори, гори, моя звезда»

Хотя самой известной песней останется в народе разудалая «Сижу на нарах, как король на именинах».



Работал Глеб Яковлевич взрывником на Сахалине.

Сегодня в память о нём хочется перечитывать его стихи. Простые и изысканные, тонкие и искренние. Почти все они об одиночестве.